Новости сайта

25.07.16. Обновлена ТАБЛИЦА конкурсов ПРОЗЫ.
25.07.16. Обновлена ТАБЛИЦА конкурсов ПЬЕС. Добавлена информация про вернувшуюся в 2016 году Омскую лабораторию современной драматургии. Дедлайн - 31 августа.
09.08.16. Обновлена ТАБЛИЦА конкурсов СЦЕНАРИЕВ. Добавлена информация про питчинг КИНОТЕКСТ: ГЛАВНАЯ РОЛЬ. Дедлайн - 30 августа.

Рубрики

«Осенний Драмафон»: рецензии от Дарьи Голубевой. Часть 2

Театровед и театральный критик Дарья Голубева пишет отзывы на еще две пьесы-участницы литературного забега «Осенний Драмафон-2014″ (первую часть рецензий Дарьи Голубевой можно посмотреть здесь):

«Забытый вагон» Аглаи Юрьевой

«Не лезь, убьет!» Людмилы Духаниной

pers_golubeva

Дарья Голубева — театровед, театральный критик.

Окончила театроведческий факультет СПбГАТИ. Поступила в аспирантуру на том же факультете и покинула ее через полгода обучения с желанием постигать новое и ездить по разным городам за работой внутри театрального процесса. В театрах и на фестивалях работала, начиная со второго курса. Хотя уже на первом помогала великому Льву Иосифовичу Гительману на фестивале «Радуга» и считает эти дни чуть ли не самыми важными в процессе обучения в Академии. Потом было много разных коллективов. Самые любимые: театр Романа Габриа, Такой Театр, Этюд-театр. Научилась практическим вещам: администрировать, проводить pr-кампании спектаклей и театральных акций (во многом благодаря курсам Марии Бошаковой), организовывать гастрольные выезды, справляться с функциями помрежа и звукорежиссера. Сейчас работает на разных проектах в качестве литературного консультанта. На сегодняшний день последний выпущенный спектакль — «Графоман» в Театре им. В.Ф. Комиссаржевской, режиссер — Александр Баргман. Интересуется современной драматургией, в 2011 году отсмотрела всю конкурсную программу фестиваля «Текстура» в Перми.

Тексты пишет редко и под настроение. С профессией внутренне конфликтует. Считает, что актеров, режиссеров, художников и авторов нужно любить и в первую очередь уважительно относится к их труду. Предпочитает работу в театре.

Публикуется в интернет-газете «Бумага», интернет-портале iUni.ru, журнале и портале «Ваш Досуг».

 Аглая Юрьева «Забытый вагон»

(перейти к тексту)

Первое, на что обращаешь внимание, – жанр и список действующих лиц. Жанровая принадлежность пьесы сразу же интригует и обнадеживает: «комедия на грани абсурда» – это серьезная заявка. Персонажи все безымянные, как будто это маски или архетипы: Женщина-мать, Девочка, Очень нервная женщина и так далее. И только у работника метрополитена есть имя, почему-то финское – Тапса Мякконен.

Пьеса действительно частично близка к абсурдизму, поскольку изначально все связано со случаем (вагон застрял посреди тоннеля в метро), и фабула, в общем и целом, строится вокруг проблемы коммуникации. Да и комическое автор, видимо, понимает в философском смысле, то есть текст, так или иначе, обретает социально-критическую направленность.

Две основные проблемы пьесы: недостоверность персонажей и искусственное возникновение тем. Все эти люди, помещенные Аглаей Юрьевой в один позабытый посреди тоннеля вагон, находящиеся в стрессовой ситуации, вобрали в себя все возможные стереотипы. Достаточно внимательно рассмотреть «Лже-террориста с сильным грузинским акцентом, а попросту Грузина». Этот персонаж и в самом деле разговаривает, как типичный герой анекдота, со всеми возможными восклицаниями вроде «Вах!» и в основном о том, что он не приезжий, а здесь и родился, и всю жизнь прожил. Женщина-мать, видимо, должна была стать чуть ли не олицетворением всего самого неприятного, оправдываемого ею же самой лозунгом «а у меня ребенок». При этом некоторые персонажи так и остаются усредненными – например, Девушка и Юноша ничем и не выделяются. Ближе к финалу у узников метрополитена внезапно возникают имена, что сразу же подламывает авторскую концепцию «масочности», и так не устойчивую из-за размытых критериев отбора условных масок. Но, с другой стороны, если одному представителю этой самой концепции сразу повезло с фамилией и именем, то почему нужно обделять остальных? Почему же работник метрополитена стал финном? Вопрос без ответа. Может быть, потому что финны, с точки зрения авторов анекдотов, тоже смешные? Или возникающие реплики на финском языке – это экзотично?

Тематический разброс в пьесе тоже вызывает ряд вопросов. Темы сменяются под влиянием бурления сознания того или иного персонажа. Они просто перескакивают с темы на тему, что, кстати, никак не помогает приближению к абсурду, потому что это не иллюстрирует проблему коммуникации, а как раз наоборот. Зато каждый новый разговор персонажей нет-нет, да и наводит на мысли о современном обществе, то есть затрагивает социально-критический аспект. Но, кажется, что можно было бы прописать темы тоньше и остроумнее, не так резко. В конце концов, в лучших образчиках сатирической драматургии человеческие пороки выявлялись постепенно, а не заявлялись авторами сразу же.

Финал «Забытого вагона» категорически выбивается из все-таки выстроенной общей концепции. Вдруг почти каждый выходит в сольный стихотворный или вокальный номер, никак не характеризующий исполнителя, а потом все вместе, выстроившись «паровозиком», под летку-енку «прыгают в направлении кулис». Можно сказать, что пьеса меняет жанр и приближается уже скорее к сюрреализму, а не к абсурду.
Автору стоит решить для себя, какой основной мотив хочется заложить в этот текст. Без основания и выверенной структуры распадается любое умозрительное построение. А «Забытый вагон» пока остается умозрительным построением, то есть в основном догадками читателя относительно авторского замысла.

 

 Людмила Духанина «Не лезь, убьет!»

(перейти к тексту)

В каждой пьесе, как и вообще во всяком художественном произведении, непременно должна быть тема, идея – отправная точка. Впоследствии тему можно трансформировать, прятать, подменять и заменять на другую, но что-то должно все-таки быть заложено в самом начале, как только автор садится писать. Тема текста Людмилы Духаниной «Не лезь, убьет!» в процессе чтения так и остается неразгаданной. Хотя периодически возникают разного рода домыслы. Сначала кажется, что вот-вот выбредаешь на социальную тематику.

Девочка, у которой проблемы с матерью; компания неблагополучных подростков на чердаке, – у одного из них условный срок, они ведут таинственные разговоры, кажется, что-то замышляют. Причем в их беседе и планах возникают странные временные шифры. То, что они планируют, а что – мы так и не узнаем, они хотят осуществить именно в 16 часов 16 минут или 15 часов 15 минут. Поневоле начинаешь задумываться о сакральном значении времени, но поскольку автор, видимо, об этом забывает, то и читатель на эту загадку ответа не найдет. И что, и кто только не появляется в сюжете в дальнейшем. Некий Толик, парень из квартиры ниже этажом, закрывший ребят на чердаке, случайно обнаруженный пистолет, вспомогательные персонажи, вроде Полины и тети Тони, которые, в общем, никак ни на что и не влияют.

Странный прием монтажа эпизодов (пьеса состоит именно из смонтированных эпизодов: темы возникают и тут же уходят куда-то, наслаиваясь одна на другую, перемешиваясь и путая читателя) мог бы вызвать ассоциацию, например, с затуманенным сознанием Жени, главной героини. Равно как и чердак мог бы стать образом ее замкнутости, собственного, созданного ею мира. Но эти возможности автор пока упустил.

Дело в том, что не только конфликт и структурные элементы – кульминацию, например, определить невозможно, но даже фабула и суть истории ускользают. Что же касается персонажей, то следовало бы серьезно подумать об их детальной проработке. Не ясно, сколько ребятам лет, потому что их неуравновешенность и странное поведение никак не позволяют хотя бы приблизительно определить возраст. Важную роль играет психология. В диалоге с Полиной про отношения с матерью Женя высказывает мысли обиженного двенадцатилетнего ребенка. Странная ссора возникает между только что увидевшими друг друга первый раз в жизни Аней и Женей. Очевидно, по поводу одного из молодых людей. Но на каком основании Аня кидается на Женю и кого к кому она ревнует, читатель так и не поймет.

Чтобы к финалу раскрутить до конца одну из сюжетных линий, автор прописывает монолог Толика, полагающего, что он уже месяц состоит в переписке с Полиной, хотя под ее фотографией и именем в одной из социальных сетей скрывается как раз Женя. И Толя рассказывает Полине о том, что они переписываются, что они друг другу пишут и так далее, при этом он не сомневается, что его собеседница в интернете именно Полина. И здесь можно констатировать отсутствие логики. Как минимум, поведение Полины должно было вызвать у героя некоторое количество вопросов, но он спокойно уезжает в командировку и явно собирается звонить девушке, когда вернется. Про какой пожар говорит тетя Тоня сразу после реплики про мачеху Жени: «Пойду посмотрю. Мало ли. А вдруг пожар. Все сгорим»? Про какую невесту и почему вдруг говорит Толя: «Стоило мне из машины выйти, она тут как тут. Глазищами зырк, но молчала»? Вероятно, есть какие-то позабытые автором тематические осколки.

В итоге читатель так и не сможет до конца разобраться в этой истории, равно как и осознать смысловую нагрузку названия.

Кажется, автору стоило бы всерьез заняться анализом собственной пьесы. Собрать воедино разрозненные эпизоды, продумать фабулу, найди ядро истории и затем уже разрабатывать персонажей. Может получиться интересный материал, но главное – понять, про что и про кого этот текст, найти отправную точку.

 

Читать еще:

Рецензии от Олега Михайлова

Рецензии от Юлии Тупикиной

Рецензии от Наталии Кирилловой

Рецензия от Григория Каковнина

Рецензии от Юлии Шумовой

Рецензии от Ирины Пекарской

Рецензии от Дарьи Голубевой. Часть 1

Рецензии от Елизаветы Авдошиной

Рецензии от Татьяны Мирошник

Рецензии от Екатерины Степаненко

Рецензии от Дэна Гуменного. Часть 1

 

 

 

 


Комментарии:

3 комментариев к «Осенний Драмафон»: рецензии от Дарьи Голубевой. Часть 2

  • Аглая Юрьева

    Очевидно, рецензента смутил подзаголовок о комедии на грани абсурда, и он ожидал что-то в духе Ионеско. Разумеется, нет. Можно было бы написать «комедия на грани нервного срыва». Прав рецензент относительно «социально-критического» аспекта. Персонажи безымянны, потому как это случайные товарищи по несчастью. Мы же не знакомимся, например, в очереди, даже если разговоримся с кем-то. Имен они НЕ ОБРЕТАЮТ в конце, им все равно. Персонажи обращаются по имени только к тому, кого они знают (мама — к дочке, девушка — к юноше), а интерес к Босой женщине подогрет только интересом к греческому имени. Работник метрополитена как раз официальное лицо, он человек извне,поэтому наделен и маркированным именем. Нервная обстановка как раз и раскрывает характеры персонажей, а также ведет к перескокам микротем.И здесь вполне вожможны диалоги, строящиеся как обмен ассоциациями — словесными, «мемориальными» и пр. Вероятно, можно сделать и тоньше, не спорю. Но в критической ситуации все происходит быстрее. Каждый персонаж вступает в конфликт или мини-конфликт с окружающими, каждый раскрывается по-своему, и каждый персонаж наделен своим «языковым паспортом». То ли рецензент намеренно не видит, что вербальный текст представляет собой плотно переплетенную ткань, в которой не пропадает ни одна деталь (вплоть до валидола), то ли нацелен лишь на «действо», поэтому и видятся ему лишь песни и пляски (хотя и через них раскрывается характер персонажей). Проблема, опять же как заметил рецензент,»наводит на мысли о современном обществе» — обществе, в котором на одном языке говорят разные представители национальностей, явно или в душе недолюбливающие друг друга и создавшие прочные мнения относительно друг друга. А по сути мы все в одном вагоне (забытом или еще не забытом), называемом Россией.
    Наверное, рецензент устал, потому что до этого писал отзывы на пять других пьес. Желаю успехов!

  • Александр Кастелло

    Комментарий по существу. Это очень хорошо, в первую очередь для автора, что есть такая профессиональная рецензия на работу. И не надо обижаться — надо учиться!
    К Даше лично. Я давно пишу «в стол» и пьесы и сценарии, так как устал выставляться. Моя пьеса «Картинки войны или эликсир молодости для будущих поколений» попала в шорт-лист всероссийского драматического конкурса «Долг.Честь.Достоинство». А пьеса «Гарнизон» — в лонг-лист данного конкурса.И ничего не изменилось. Хочу выпустить 2 книги: ПЬЕСЫ ДЛЯ ТЕАТРА и СЦЕНАРИИ. Требуется редактор. В то же время можно подумать о создании собственного альтернативного театрального периодического издания. Главное, чтобы этот журнал попадал адресату. Подписал: Александр Кастелло тел.+7 9266932792

Оставить комментарий

  

  

  


+ 8 = 17